ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
13.12 | Семинар по медицинской антропологии 15 декабря
11.12 | Семинар/вебинар Исследовательской Группы по изучению проблем инвалидности
08.12 | Заседание Учёного совета ИЭА РАН 7 декабря 2017 года
07.12 | Конференция молодых ученых "Проблемы идентичности в контексте мирового опыта" в ИЭА РАН
06.12 | Отчет о семинаре по медицинской антропологии
05.12 | "Научная работа в музейных фондах Этнографического кабинета им. Н.Н. Чебоксарова ИЭА РАН
02.12 | Северный семинар 5 декабря
30.11 | Заседание Индийского Антропологического киноклуба 7 декабря
30.11 | Лекция Светланы Рыжаковой
30.11 | Семинар по медицинской антропологии 30 ноября
МЫ НА Facebook
СЕРИЯ НАРОДЫ И КУЛЬТУРЫ
ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ
ФОТОГАЛЕРЕЯ

 Новости

СМИ о нас
Русская служба BBC: Почему французы голосуют за националистов?
Понедельник, 14 Декабрь 2015

 Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с социологом Александром Бикбовым, приглашенным профессором Высшей школы социальных исследований в Париже и Еленой Филипповой, главным научным сотрудником Института этнологии и антропологии РАН.

Согласно предварительным данным министерства внутренних дел Франции, на прошедшем в воскресенье первом туре региональных выборов известный своими крайне правыми взглядами Национальный фронт получил около 28% голосов по всей стране, а его кандидаты заняли первое место как минимум в 6 регионах из 13.
При этом результат лидера партии Марин Ле Пен в округе Па-де-Кале превысил 40%, чего не случалось с момента основания партии в 1972 году. За последние годы госпоже Ле Пен удалось заметно улучшить имидж Национального фронта, смягчив риторику и изгнав из партии наиболее одиозные фигуры, однако эта политическая организация по-прежнему остается на крайне правом краю политического спектра.

Почему многие французы проголосовали за националистов?

Михаил Смотряев: С момента своего создания в 1972 году и до недавних выборов в Европарламент весной прошлого года, как и многие коллеги по этой нише на политическом поле, все-таки, Национальный фронт был достаточно маргинальной организацией. Свои 10-12% в лучшие годы они имели, и, пожалуй, никто никаких других результатов им не предсказывал. Как так получилось, что за них проголосовало такое количество народу?

Елена Филиппова: Я бы не сказала, что никто не предсказывал. Уже довольно давно, по крайней мере, с лета нынешнего года, появлялись результаты всевозможных опросов, прогнозов, которые как раз и предрекали эту победу. Кроме того, как вы только что правильно упомянули, выборы в Европарламент уже тоже показали достаточно сильный рост популярности этой партии.

Действительно во многом он связан с той работой, которую провела Марин Ле Пен по улучшению имиджа своей партии с помощью кадрирования риторики. Они убрали наиболее одиозные лозунги, в частности, пытаются откреститься от антисемитизма. Это достаточно болезненная во Франции тема. С одной стороны, это, видимо, сыграло какую-то роль, притупив немножко традиционные опасения избирателей по отношению к этой партии.

Что касается ситуации после терактов, она тоже сыграла свою роль. Прежде всего, эта роль выразилась в том, что в первую очередь к урнам пошли те люди, которые особенно сильно испугались. Именно эти люди проголосовали за то, что им кажется выбором в пользу безопасности в ущерб свободе.

Если мы посмотрим, как распределяется явка по регионам, то мы увидим, во-первых, что самый низкий уровень участия, как ни странно, в регионе Иль-де-Франс, из чего осторожно можно сделать вывод о том, что очень многочисленное население парижских пригородов в этих выборах не участвует, не ощущает эти выборы своими. Это большая проблема, потому что самая низкая явка и меньше всего голосов за Национальный фронт как раз в регионе Иль-де-Франс.

Кроме того, если мы посмотрим на те два региона, где выступала Марин Ле Пен и внучка бывшего президента Марион, то это регионы, где традиционно сильны популистские настроения. Раньше там, в основном, люди голосовали за социалистов и даже за коммунистов, а сейчас они метнулись в сторону Национального фронта, по-видимому, под впечатлением того, что социалисты делают все эти годы, находясь у власти. Социалисты не оправдали тех ожиданий, которые на них возлагали их избиратели.

Александр Бикбов: Дело в том, что Национальный фронт уже несколько раз приближался к той черте, которая у одних вызывала восторг, а у других критические опасения. Во вторые президентские выборы, в которых участвовал Жак Ширак, Жан-Мари Ле Пен уже был на второй позиции. В этом смысле у Франции достаточно длительная история крайне правого соблазна, если угодно, который время от времени достигает весьма угрожающих масштабов.

Если мы посмотрим еще чуть дальше в историю, в 50-е годы, и вспомним о явлении, предшествовавшем Национальному фронту, а именно движении Пьера Пужада, так называемом движении лавочников и ремесленников, которые выступали против налогообложения мелкого предпринимательства. Это было довольно заметное явление.

В 1956 году на выборах пужадистское движение получило 12% мест в национальной ассамблее. Поэтому говорить о маргинальности правых движений, которое может доходить до крайне правых, то есть, с одной стороны, крайне националистических – "великая Франция", с другой стороны, популистских – "не допустим притока мигрантов и разрушения великой державы" - это болезнь такого типа централизованных обществ, как Франция или Россия.

Действительно теракты в Париже могли сыграть свою роль, но довольно высокие рейтинги Национальному фронту предсказывают уже минимум как два года, в том числе на региональных выборах. Одно из ключевых объяснений может состоять в том, что парадоксальным образом именно Национальный фронт становится главной оппозиционной силой, особенно после периода правления Николя Саркози, когда сам центр сильно сдвинулся вправо и в этом смысле стал походить на плохую копию некоторой модели, некоторой версии избирательной программы, которую Национальный фронт предлагал еще 10 лет назад.

Как это часто бывает во французской электоральной системе, на региональных выборах голосуют, в основном, за оппозиционную партию. Когда социалисты были у власти, большинство голосовало, скорее, за правый центр, когда у власти оказались правые, побеждали социалисты. И вот теперь, когда социалисты снова, по крайней мере, номинальные социалисты, плохо отличимые от правого центра, у власти, главной оппозиционной силой становится Национальный фронт.

М.С.: Если я вас правильно понял, теракты в Париже могли определенным образом подтолкнуть сомневающихся, но вряд ли носят даже не столько решающее, сколько хоть какое-то заметное участие в результатах этих выборов. Это некое, вряд ли можно говорить завершение, но некий этап текущей французской политики последнего десятилетия. Да?

А.Б.: Да. Более того антиммигрантская повестка играет куда более значительную роль в успехе Национального фронта, чем непосредственно теракты, о социальных корнях которых еще недостаточно известно и понятно.

М.С.: Елена Ивановна, как вы думаете, если взять подобного рода трактовку за основу. Надо сказать, что программа Национального фронта выходит за рамки просто прекращения миграции. Сейчас это один из самых популярных лозунгов.

Кстати говоря, пройдя в свое время в Европейский парламент, - Национальный фронт был не единственной партией такого толка в Европе, которая туда пробилась, - договориться друг с другом они так и не смогли, при том, что все протестуют против мигрантов, все не хотят строительства новых мечетей.

В этом плане единение, конечно, наблюдалось, а во всех остальных нет. Что еще в политической программе Национального фронта могло сыграть им на руку на этих выборах, или просто мигрантские проблемы заслонили собою все, особенно принимая во внимание кризис с мигрантами, который Европа пытается расхлебать с середины прошлого года?


Е.Ф.: Я думаю, что проблема мигрантов не единственная и даже, может быть, не главная в успехе Национального фронта. Если мы посмотрим на их электорат, то в значительной части это население небольших городов из сельской местности, где нет никаких мигрантов. Национальный фронт, прежде всего, - партия консервативная. Это партия, которая провозглашает некие устойчивые консервативные ценности. Мне кажется, что в нынешней ситуации, когда мир находится в таком неустойчивом положении, когда все ощущают, что приходит какой-то завершающий этап той истории, в которой мы жили до настоящего времени, и все готово свалиться неизвестно в какую пропасть, люди инстинктивно хватаются за консервативные лозунги.

Это происходит далеко не только во Франции, это происходит сейчас практически везде, потому что людям кажется, что можно повернуть историю вспять, можно продолжать жить так, как они привыкли, так, как они любят жить. В успехе Национального фронта очень большую роль играет антиевропейская составляющая их риторики, возвращение Франции ее государственного суверенитета, усиление ее самостоятельности, независимости.

Это особенно существенно для страны, где очень большую роль по-прежнему играет сельское хозяйство и сельский производитель, который очень сильно страдает от навязываемых Европой всевозможных регламентов, норм, от запретов на поддержку местного, национального производителя. Поэтому в этой среде Национальный фронт находит себе благодарных слушателей и, более того, сторонников, которые готовы его поддержать, за ним пойти. Еще раз повторю, здесь дело не только в миграции, здесь, на мой взгляд, все гораздо глубже.

М.С.: Елена Ивановна, давайте подробнее остановимся на отдельных моментах. Если взглянуть на основные положения политической программы Национального фронта, убрать оттуда политически корректные "экивоки", то получается своего рода партия или политическая программа черносотенцев.

Я понимаю, очень сильное сравнение, может быть, но с поправкой на сто лет, прошедших с тех пор, достаточно радикальное решение. Мне особенно понравилось - министерство внутренних дел, иммиграции и секуляризма, которое стоит в планах. Это ни для кого не новость. Еще один интересный момент.

Хотя формально об этом объявлено не было, но заявления из крупных европейских столиц, в том числе и Парижа, о том, что политика мультикультурализма, которой Европа тешила себя последние 20-25 лет, не принесла ожидаемых плодов, а в отдельных случаях просто провалилась, - это тоже политический мейнстрим, это не Национальный фронт, не лично госпожа Ле Пен придумали.

Тем не менее, этот неожиданный всплеск популярности. Одно дело популярность, другое дело, когда люди голосуют. Понятно, наверное, и простому французу, что за исключением смены вывески и отстранения уже довольно пожилого Жан-Мари Ле Пена, который вдобавок сейчас еще занят своим собственным уголовным делом по поводу антисемитизма, - это смена вывески. Тем не менее, люди все равно за это проголосовали, хотя как мне представляется, правда, как не специалисту, были какие-то альтернативы, в том числе и в тех вопросах, которые их волнуют. Почему это происходит, неужели они не видят, за кого они голосуют?


Е.Ф.: Вы подняли много вопросов. Первый, на котором я хотела бы остановиться, - это вопрос о мультикультурализме, про который мы все время слышим на русском языке и в России, о том, что Европа, дескать, отказалась, Европа нахлебалась, Европа то, Европа сё. За всю Европу не скажу, но во Франции никогда не было политики мультикультурализма.

Франция – это государство, в котором единственным государственным языком является французский, и точка - вторая статья конституции. Франция – это страна, в которой категорически запрещены какие бы то ни было политические объединения по этническому принципу. Франция – это страна, которая не признает национальных меньшинств на своей территории, которая не подписала европейскую хартию о региональных языках. Никакого мультикультурализма во Франции нет и не было никогда.

Если под мультикультурализмом мы понимаем наличие на территории страны инокультурного населения, то это совершенно другое, это не политика мультикультурализма. Скорее говорить о политике мультикультурализма можно применительно к России, где есть этнический федерализм, где преподаются около 80 языков меньшинств и так далее по всему списку. Здесь дело не в мультикультурализме. Это очень опасно, на мой взгляд, анализировать ситуацию через призму культуры, потому что проблема не культурная, она социальная и экономическая.

Решить эту проблему без глубокого изменения социально-экономических параметров, просто невозможно, не получится, кто бы ни пришел к власти – правые, ультраправые. Левые тоже показали, что они ничего не могут здесь предпринять, несмотря на все их предвыборные обещания. Я думаю, что голосование за Национальный фронт – это своего рода голосование от отчаяния, потому что люди уже увидели, они же имели несколько мандатов при правых правительствах – сначала Ширака, затем Саркози, потом они жили при левом правительстве Олланда.

Они видят, что, как сказал один из французов, с которым мне пришлось пообщаться в глубинке: "Независимо от того, за кого мы голосуем, мы оказываемся все время в одном и том же …", дальше я опущу слово, короче говоря, в одной и той же яме. Видимо это такой отчаянный протест.

Потом мне хочется еще напомнить, что перед нами сейчас результаты первого тура. Уже не раз было так – вспомним хотя бы президентские выборы 2002 года, - когда во второй тур вышел Национальный фронт еще при Жан-Мари Ле Пене. Что случилось после этого? После этого резко увеличилась явка, и все вернулось на свои места. Я не исключаю того факта, что и сейчас во втором туре французы проснутся и те, кто не пришли на избирательные участки, туда придут, скажут свое слово, и ситуация сильно изменится.

Кроме того, не будем забывать, что ультраправые и правые – друг другу конкуренты. Соответственно те люди, которые голосуют за Саркози, не голосуют за ультраправых, и наоборот. Другое дело, что сейчас во многих регионах сложились такие треугольники, когда примерно с одним счетом, с небольшим перевесом одной из трех партий, эти три партии - социалисты, республиканцы и ультраправые – делят пьедестал почета.

Дальше разные стратегии. В некоторых регионах социалисты и демократы призвали ту партию, которая пришла третьей, просто снять свои списки со второго тура, чтобы привести это к ситуации "один на один", или чтобы в этой ситуации все, кто не голосуют за Национальный фронт, проголосовали за оппонента и тем самым переломили эту тенденцию. В некоторых регионах социалисты отказались. Мы еще не поговорили о том, что в августе произошла региональная реформа, укрупнили регионы, и в результате сложились какие-то новые альянсы. При этом несколько были изменены полномочия регионов. В игре появились новые ставки, что тоже несколько изменило весь этот предвыборный пейзаж.

В частности, в новом регионе Эльзас-Лотарингия-Шампань-Ардены социалисты заявили, что они не снимут свои списки, потому что это было бы предательством тех избирателей, которые выдвинули их, которые проголосовали за них в первом туре. Они считают, что более правильная и сильная позиция – это постараться избраться в региональный совет и там противодействовать инициативам Национального фронта, потому что в противном случае, если в региональном совете останутся только правые и ультраправые, понятно, что…

М.С.: Социалисты будут выглядеть довольно бледно. Это все особенности политической борьбы, которая еще не началась, потому что второй тур только через неделю.

Е.Ф.: Борьба уже началась, потому что уже идут переговоры, уже Саркози заявил, что он не приемлет протянутую ему руку Олланда, чтобы слиться в едином порыве с социалистами. Он сказал, что он в этом не заинтересован и делать этого не будет, и своих избирателей не будет ни к чему призывать.

М.С.: Это, по всей видимости, означает, что на этом уровне, на уровне Олланда и Саркози, угроза со стороны госпожи Ле Пен не ощущается как явственная. Оно и понятно. Все-таки президентские выборы только в 2017 году.

Александр Тахирович, мы с Еленой Ивановной обсуждали мое полное недоразумение по поводу того, как, прекрасно понимая, что за люди скрываются за вывеской "Национальный фронт", даже при том, что Марин Ле Пен удалось его изрядным образом почистить, подретушировать, подкрасить за последнюю пару лет, французы, тем не менее, отправились за него голосовать.

В свете того, что Елена Ивановна нам только что объяснила, что предстоит второй тур, в котором они могут как-то проснуться и попереть лепеновцев подальше от государственных институтов, все равно инстинктивная реакция, когда мы готовы голосовать за кого угодно, кто пообещает нам, что у нас больше не будут непонятные люди с криками во славу всевышнего бомбить наши кафе в центре города, даже понимая, что твердо обещать это все равно никто не может, откуда берется подобного рода что-то близкое к панике, может быть, даже?


А.Б.: Или, наоборот, к доверию, которое в России в политическом мире утрачено в 91 году, доверие к какой-то политической силе, которая еще не была у власти и, возможно, хоть чем-то будет отличаться от уже утомивших всех и мало различимых, как совершенно верно заметила Елена Филиппова, политиков. Я возвращаюсь к предыдущему вашему вопросу – характер программы Национального фронта. Если мы возьмем текст этой программы, он будет радикально популистским.

Это означает, что в нем присутствуют далеко не только консервативные мотивы, которые могут понравиться одной части избирателей, но и очень прогрессистские мотивы, например, развитие университетов, поддержка книгопечатания и книжной культуры, различные прогрессистские меры в сфере экономики.

Одна из особенностей популизма, которую Марин Ле Пен наследует у своего отца – это попытка выйти за рамки узко очерченных групповых предпочтений. Вспомним, что Национальный фронт начинался с прямого коллаборационизма, то есть сотрудничества с неофашистскими объединениями, что для 70-х годов, когда еще было живо поколение Сопротивления, было недопустимым. Именно тогда Национальный фронт был маргинальным.

Линия Жан-Мари Ле Пен заключалась в том, чтобы выводить за узкие рамки этих маргинальных объединений через популистские аргументы. Долгая история Национального фронта - это во многом история умелых маневров на гранях между различными элементами правых и левых кусочков программ, которые соединяются в некую блестящую поверхность. Программа Национального фронта сегодня именно такова, чтобы действовать по классическому принципу партии "хватай всех".

Это одно из объяснений, которое позволяет говорить о возможном примирении французского избирателя с Национальным фронтом. Есть ощущение, что Национальный фронт постоянно меняется, что из дурных, плохих парней, которыми они были в 70-80-е, из антисемитов, неофашистов, они становятся понемногу демократами.

В этой ситуации имеет смысл вспомнить о совсем недавних событиях в России, для того чтобы французская история не казалась такой уж непостижимой и далекой. Каким образом конструировалось протестное движение 2012 года? На одной сцене соседствовали либеральные и крайне правые спикеры, которые – и те, и другие, - пользовались аргументами демократии.

Я полагаю, что если мы взглянем на программу того же Алексея Навального, некоторые пункты будут очень хорошо совпадать с текущей программой Национального фронта, точно так же, как они будут совпадать с текущей программой партии "Единая Россия". Популизм – это одно из объяснений того, как французы могут примириться с Национальным фронтом сегодня.

М.С.: В таком случае получается, что Марин Ле Пен права, говоря о том, что французы устали от действующих ныне политических сил, им нужно что-то радикально новое, что звучит парадоксально, имея в виду, что партия позиционирует себя как партия традиционных консервативных ценностей. Долго ли в принципе может продлиться этот роман? Елена Ивановна, как вы думаете?

Е.Ф.
: Я хотела бы оттолкнуться от того, что только что сказал Александр, и поговорить о том, что, в частности, экономическая программа Национального фронта очень противоречива, и ее очень по-разному оценивают.

Центристы, в частности, считают, что это будет катастрофа для экономики. Есть такие оценки, что, наоборот, эта программа играет только на руку представителям крупного бизнеса, и за всеми популистскими словами стоят совершенно другие реальности, с которыми, к сожалению, придется столкнуться французам, которые сегодня думают, что это партия, которая защищает интересы трудящихся, простого народа.

Все это очень непросто, и хотелось бы надеяться на то, что нам не придется посмотреть, чем на деле обернется реализация Национальным фронтом своих политических программ. Я все еще надеюсь, что французы вовремя мобилизуются, как это уже не раз бывало, и все-таки до власти их не допустят.

М.С.: Александр Тахирович, а вы как думаете, мобилизуются?

А.Б.: Трудно предсказывать, кто придет на второй тур выборов. Несомненно, такая мобилизация будет, но будет ли ее достаточно, чтобы предотвратить успех Национального фронта сейчас сказать достаточно трудно.

М.С.: Но это региональные выборы. Я так понимаю, что мобилизоваться надо будет к 2017-му году, потому что Марин Ле Пен в качестве президента, наверное, хуже, чем депутат регионального собрания, для некоторых, во всяком случае.

А.Б.: Вы правы. Хотя в некоторых случаях присутствие крайне правых в местных администрациях и избирательных собраниях уже дает о себе знать. Например, та культурная политика, которую мы знаем по федеральному опыту сегодня в России, то есть урезание бюджетов на современное искусство, на современную культуру, - это реальность в регионах, где уже есть большинство Национального фронта.

М.С.: В таких случаях, как правило, в ход пускается заявление, типа того, что это временная мера до тех пор, пока мы не реорганизуем экономику и что еще в этот момент подлежит реорганизации. Мы это тоже не один раз наблюдали, но при этом все помним поговорку о том, что нет на свете ничего более постоянного, чем временные меры.

Автор: Михаил Смотряев
Прочитали: 61 раз

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное


Читайте также:
  • Круглый стол "Миграционная политика и национальная безопасность"
  • Известия: воссоздана внешность фельдмаршала Суворова
  • В Москве открылась выставка «Индейцы Амазонии: украшения и оружие»
  • Заседание Комиссии по вопросам информационного сопровождения государственной национальной политики
  • Путешествие в Югру. О подлинной жизни северных народов мир узнаёт из её книг.

    Вернуться назад
  • ПОИСК
    ИНДЕКС ЦИТИРОВАНИЯ




    Число публикаций на elibrary.ru 10336
    Число публикаций в РИНЦ 9279
    Число публикаций, входящих в ядро РИНЦ 2263
    Число цитирований публикаций на elibrary.ru 88465
    Число цитирований публикаций в РИНЦ 74969
    Число цитирований из публикаций, входящих в ядро РИНЦ 7801
    Индекс Хирша по всем публикациям на elibrary.ru 113
    Индекс Хирша по публикациям в РИНЦ 105
    Индекс Хирша по ядру РИНЦ 17
    q-индекс 189
    i-индекс 17
    Число авторов 394
    Число авторов, зарегистрированных в Science Index 189
    Показатели цитируемости работ сотрудников

    КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ
    «« Декабрь 2017 »»
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30 31
    13.12.2017
    КНИЖНАЯ ПОЛКА
    КТО НА САЙТЕ
    Посетителей на сайте:
    Анонимов: 261
    Пользователей: 0
    © ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ РАН 2013—2014